На октябрьской сессии Алтайское Заксобрание приняло поправки в региональный закон, который наделяет правительство Алтайского края правом принимать решение об исключении объектов культурного наследия краевого и местного значения из единого государственного реестра, если они утрачены или утрачена их историко-культурная ценность. Раньше данным правом обладало только федеральное правительство. Это вызвало беспокойство среди жителей Алтайского края. Они опасатся того, что культовые здания вновь могут начать исчезать из-за «неожиданных» пожаров. «Банкфакс» поинтересовался у депутатов, архитекторов и тех, кто так или иначе связан с темой сохранения памятников истории и культуры, чего они ждут от произошедших изменений и как их оценивают.
Татьяна Ильюченко, председатель комитета АКЗС по спорту, культуре и молодежной политике:
- Когда решение об исключении объектов принималось на федеральном уровне, приходилось преодолевать долгий путь. К примеру, на вывод из реестра одного из объектов ушло больше полутора лет. Для чего процесс нужно ускорить? Чтобы не мешать территориям развиваться. Пример: когда в Бийске строили консультативно-диагностический центр в 90-х годах, снесли типовой для начала XX века дом, который располагался в границах строительной площадки, однако это здание до сих пор числится в реестре.
Процесс исключения будет более быстрым, но это не значит, что памятники будут убирать из реестра необоснованно. Сначала должна быть сделана историко-культурная экспертиза, в которой свои заключения дают три эксперта. Потом на основании этого заключения готовится запрос в Москву. Федеральный Минкульт дает или не дает разрешение на исключение из реестра. На ответ отводится 30 дней. И потом уже на основании предоставленного ответа принимается постановление регионального правительства.
Открытая публикация акта экспертизы позволяет ознакомиться с аргументами экспертов, сопоставить их с имеющимися историческими и архивными сведениями и обратить внимание на обстоятельства, которые могли быть не учтены.
Необходимо разграничивать полную физическую утрату объекта, его неудовлетворительное техническое состояние и утрату историко-культурной ценности. Само по себе плохое состояние здания не означает отсутствия у него исторической или культурной ценности и не должно подменять экспертную оценку.
Я понимаю, почему по этому поводу были серьезные движения в Москве и Санкт-Петербурге. Потому что там были серьезные памятники утрачены, к сожалению. При этом в Алтайском крае, как на нашем расширенном заседании говорил Сергей Писарев, в реестр включали объекты без историко-культурной экспертизы. В регионе сегодня не стоит задача снести памятники любой ценой, а сохранить самое ценное. Мы же видим, что сегодня идет тенденция на восстановление. В Барнауле «Русский чай» восстановили (дом Шадрина), торговый дом Сухова. В Бийске два здания восстановлены.
Сегодня идет масштабная работа по совершенствованию законов о культурном наследии. Поэтому мы еще не раз будем возвращаться к этой теме, когда будем приводить региональный закон в соответствии с федеральным.
Сергей Писарев, заместитель председателя АКЗС образованию и науке, директор барнаульского зоопарка «Лесная сказка»:
- В 2004 году, когда я работал в администрации Индустриального района, нам поступила команда: срочно подать объекты в список объектов культурного наследия. Предполагалось, что Москва выделит деньги, и мы наш город приведем в порядок. Никто никакую оценку этих объектов тогда не делал. Просто говорили: смотрите, какой красивый интересный дом на улице Ползунова, давайте его внесем. Таким образом в этот список было внесено большое количество объектов, которые к культурному наследию не имели никакого отношения. Образовался список из четырех с лишним тысяч объектов.
Кстати, нам в этом плане повезло. Насколько я помню, администрация Индустриального района не подавала объекты для включения в список, потому что их на его территории просто не было. Молодой же район.
И вот долгие годы, около 20 лет, этот список не давал городу развиваться. Сегодня мы должны очень бережно подойти к нему и внести корректировки, опираясь на заключения экспертов. Я как гражданин и житель города Барнаула именно так все понимаю.
Справка: сейчас в реестре объектов культурного наследия состоит 4503 объектов из Алтайского края, среди которых большинство (2298) является объектами археологического наследия. Здания, за исключение которых в основном волнуются жители региона, как правило, относятся к памятникам градостроительства и архитектуры, которых только 683, и почти все они регионального значения.
Данил Дегтярев, краевед:
- Я вообще считаю, что на федеральном уровне не надо было принимать закон, который разрешал бы региональным властям принимать законы, дающие право корректировать реестр объектов культурного наследия. Почему? А потому что мы знаем, что в этом реестре есть проблемные памятники, которые уже утрачены или частично утрачены. И новый закон дает возможность легально от них избавиться.
У меня есть опасения по поводу конторы купца Морозова на улице Ползунова, 31 в Барнауле (памятник архитектуры регионального значения), которая сгорела в 2018 году. Физически ее уже не существует. Велика вероятность, что ее исключат из реестра. Хотя согласно прежней редакции закона, ее должны были воссоздать в прежнем виде и на прежнем месте.
Еще один пример: здание на улице Гоголя, 56 (купеческий особняк, памятник архитектуры регионального значения), вместо которого построено современное кирпичное здание. Застройкой занималась компания [застройщика Андрея] Комякова. У него лежит этот разобранный деревянный дом. Думаю, что его тоже просто вычеркнут из реестра и воссоздавать не будут.
Последняя стена исторической усадьбы купца Михайлова в Барнауле пала под натиском прокуратуры
На Калинина, 5а есть полуразвалившееся сгоревшее здание бывшего госпиталя времен Великой Отечественной войны (памятник истории регионального значения). Его тоже наверняка как утраченное вычеркнут.
Кожевенный завод на поселке Ильича. Там тоже почти ничего не осталось и есть соблазн вычеркнуть его. На самом деле таких примеров много - исчезнувших или почти исчезнувших объектов.
На мой взгляд, реестр нужно только расширять, так как в него попадает далеко не все, что имеет историческую ценность. И наводить в нем порядок - сейчас там такой бардак. Нужно исправлять названия объектов, даты постройки.
Те, кто оправдывает этот закон, говорят, что он позволит развиваться территориям. Но, во-первых, и до принятия этого закона на месте памятников строили. Упомянутое здание на Гоголя, 56 тому пример. Еще более вопиющий случай - строительство торгового центра на месте сгоревшей гостиницы «Империал» (улица Мало-Олонская, 28, памятник архитектуры федерального значения). Во-вторых, почему исторические объекты считаются какой-то обузой? Их же наоборот используют для развития города, в интересах бизнеса. Они мешают тем, у кого мозгов не хватает на что-то другое, кроме как воткнуть очередной человейник. Просто никакой фантазии нет - они умеют делать только человейники. Естественно, им памятники мешают. А умный бизнесмен наоборот восстановит историческое здание или просто приведет его в порядок и получит в результате прибыль.
Евгений Лишин, барнаульский предприниматель, собственник восстановленного торгового дома «Сухов и сыновья»:
- На мой взгляд, при принятии решений об исключении объектов культурного наследия из реестра главным критерием должна быть не принадлежность полномочий федеральному центру или региону, а реальная историко-культурная ценность объекта и возможность его восстановления.
Если памятник фактически утрачен и его достоверное восстановление невозможно, сохранение формального охранного статуса вряд ли имеет смысл. Но если объект можно восстановить, сохранив его историческую ценность, необходимо приложить все усилия для его сохранения.
При этом передача полномочий на региональный уровень не означает, что такие решения будут приниматься бесконтрольно: согласование с Министерством культуры России по-прежнему сохраняется.
В конечном счете, злоупотребления возможны на любом уровне власти. Поэтому важнее не то, кто принимает окончательное решение, а насколько оно обоснованно, объективно и отвечает интересам сохранения культурного наследия.
Анатолий Машонкин, архитектор-реставратор, директор ООО «Реставрационная мастерская «Ренессанс»:
- Только сейчас зарождаются собственники, которые заинтересованы в сохранении памятников. А многие прихватили объекты во время приватизации, судились годами с органами охраны, чтобы не делать реставрацию, и только того и ждут, чтобы вычеркнули их из реестра. Этим собственникам новый закон на руку, а также тем, кто не может воткнуть в 20-этажку или гипермаркет в охранной зоне памятника.
Вот пример с Гоголя, 41 в Барнауле. Это бывший ледник купца Страхова, где хранилось сливочное масло - собиралось со всего края и отравлялось в Англию и Германию. Уникальное промышленное здание, причем, очень красивое, которое в реестре записано как жилой дом Страхова. Бред какой-то! Я думаю, что его собственник воспользуется ситуацией, чтобы снять с объекта охранный статус.
Вычеркнут сгоревший деревянный элеватор в Камне-на-Оби, который называли мастодонтом (его построили из дерева в 1930-е годы под руководством основоположника космонавтики Юрия Кондратюка). Конный манеж в Тюменцевском районе. В 1990-е годы он еще стоял. Сейчас, говорят, уже зонтиком лег на землю.
Думаю, что ждут, пока совсем развалится пассаж Фирсова в Бийске. А ведь банк, который в нем находился до пожара, выделил 66 миллионов на консервацию, но ее не провели. Пассаж Второва, тоже опасаюсь, что пойдет под нож.
Почему такое возможно? Потому что такие преступления у нас остаются безнаказанными. До сих пор никто не ответил за сожжение гостиницы «Империал» в Барнауле, и за незаконное строительство на ее месте торгового центра. Объекта федерального значения!
Александр Деринг, архитектор, директор ООО ««Творческая мастерская архитектора А. Ф. Деринга «Классика»:
- Передача полномочий на региональный уровень совсем не означает, что памятники снесут скопом. Процесс принятия решения все равно идет через Москву - федеральный Минкульт. И ему предшествует историко-культурная экспертиза.
Нужно понимать, что на экспертах лежит огромная ответственность. Причем, это не какие-то доморощенные эксперты, а те, что получили аттестацию в Минкульте России. Ее не так-то просто получить. Они дорожат аттестацией, потому что это их хлеб. Подозрения в адрес экспертов - очень опасная вещь.
Опасения, безусловно, есть. Меня в данном случае беспокоят негативные последствия, связанные сохранением исторической среды. Вокруг памятников есть охранные зоны, которые накладывают обязательства на их окружение. Если какой-то объект исключат из реестра, то ценная историческая среда, которая сложилась рядом с ним, тоже может исчезнуть. Уже был негативный опыт, когда снимали с памятников охранный статус, а потом наблюдали последствия этого. Здесь должен работать инструмент контроля, то есть региональный научно-методический совет по сохранению и охране памятников. Его создание тоже предусматривается изменениями.
