Анатолий Муравлев: Алтаем были присланы руководить неизвестные здесь люди, отменявшие выборность власти на местах, арестовавшие 1500 глав сельсоветов и обещавшие отобрать у производителей зерно.

3 декабря газета «Алайская правда» публикует статью журналиста Анатолия Муравлева «С ПЕСНЯМИ ИЛИ ЗА ХЛЕБОМ?», посвященную визиту Михаила Калинина на Алтай.

90 лет назад, 26 ноября 1920 года, в Барнауле побывал председатель ВЦИКА Михаил Калинин. Многие годы поездка Калинина на Алтай в составе агитпоезда «Октябрьская революция» преподносилась как просветительско-пропагандистская акция с лекциями, выступлениями и концертами.

На самом же деле председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета как высшее должностное лицо страны приезжал за продовольствием. Нет, не покупать для нужд государства замешанное на крестьянском поте зерно, а изымать насильно, отбирать бесплатно, экспроприировать, реквизировать.

Трибун с тихим голосом

Естественно, за такие откровенно беззаконные действия всякий трудящийся человек мог только проклинать визитера. Недаром Михаил Иванович и не выезжал дальше Барнаула, жил непосредственно в поезде. Кстати, почти так же будет вести себя на Алтае в январе 1928 года и Сталин.

Поездка Калинина, охватывавшая уральско-сибирский регион, совпала с критическим моментом в жизни страны и Алтая. В России шла Гражданская война, тяготы которой были усилены насильственной продразверсткой и декретированной отменой денег. Из-за неумения вести хозяйство и разрухи в городах замерли заводы и фабрики, были закрыты даже базары, а деревня застыла от ужаса карательных операций. Продразверстка была коммунистической утопией, предполагавшей прямой товарообмен города и села. Но крестьяне так и не дождались сеялок-веялок за изъятый у них хлеб — им их и не обещали. Алтайская губерния должна была сдать 31 миллион пудов хлеба и много иного продовольствия. Несмотря на репрессии властей, к весне следующего года удалось изъять только 20 миллионов пудов. Продналог, пришедший весной 1921 года на смену продразверстке, оказался и вовсе непосильным: если в среднем по России он составил 12−15 процентов валового сбора, то на Алтай было наложено аж 37 процентов.

Беспредел властей и ужасы реквизиций вызвали к жизни повстанческое движение, кульминация которого совпала с моментом приезда Калинина в Барнаул. Изгнавшая белогвардейцев в декабре 1919 года крестьянская армия Ефима Мамонтова была разоружена, руководить губернией были присланы неизвестные на Алтае люди, арестовавшие почти полторы тысячи председателей сельсоветов, разоружившие армию-освободительницу Ефима Мамонтова, утвердившие диктатуру назначаемых ими ревкомов. Обещания оказались обманом — власть у Советов была отобрана, конфискованные фабрики и заводы — разграблены, а извечная мечта крестьян о земле воплотилась в мелкоземелье и драконовские меры по изъятию всего, что ими выращено. К ноябрю 1920 года Алтайская губерния была наводнена регулярными частями Красной армии, частями особого назначения, комотрядами, прод-отрядами, которые, выполняя карательные функции, жестоко подавляли сопротивление восставшего крестьянства.

Полцарства за полдня

Агитпоезд «Октябрьская революция», напичканный агитаторами и охраной, прибыл на железнодорожный вокзал Барнаула рано утром 26 ноября. На перроне «крестьянского президента в сапогах» встречали руководители губернии и военные. Первая половина дня прошла в «знакомстве с деятельностью губревкома» и суетливой подготовкой к встречам «Всесоюзного старосты» с «представителями революционного народа». В полдень совсем невоенного вида, маленький, в очках, Калинин принимал на площади Свободы парад войсковых частей местного гарнизона. Оттуда он переместился в бывший Народный дом (сейчас — концертный зал краевой филармонии), еще недавно занятый под солдатские казармы. До вечера он дважды выступил с докладом о международном и внутреннем положении Советской России и присутствовал на концерте. На выступлениях председателя ВЦИК в Барнауле присутствовали солдаты, члены продотрядов, партработники, чекисты да чиновники губернских учреждений — те, кому и предстояло выполнять указания Калинина. Речи Михаила Ивановича перед ними — смесь пафоса о «всемирной революции» и постановки рутинных задач изъятия алтайского хлеба. Аргументы оратора были примитивны: «…чтобы дети наши не росли худосочными и в будущем не превращались в дурачков, мы должны им дать хорошее питание». Правда, тогда подобные выступления считались едва ли не образцом партийной пропаганды: «его простые речи понятны и ободряюще действуют на страдающих от недостатка товаров крестьян, на измученных и истекающих кровью наших героев — красных орлов и на изнуренных и изголодавшихся рабочих фабрик и заводов». Словом, вот так, по представлению Калинина, и должен был укрепляться союз рабочего класса с крестьянством — через изъятие у последних продовольствия.

Шуба … по очереди

В ту пору у председателя ВЦИКа, как у большинства партийно-советских вождей, был бзик: он страстно увлекался идеей коммунизации. Что лучше: коллективная обработка земли или обобществление быта? Кого сподручней объединять в коммуне: куриц, коней или жен? В той поездке в Сибирь Калинин изучал опыт коммуны «Красный Октябрь», где семьи жили в отдельных домах, но питались сообща. А единственную в коммуне шубу носили по очереди. Калинин специально останавливал агитпоезд у села Каменка Новониколаевская губернии (ныне Новосибирская область). Интересовался жизнью коммун он и у алтайских чиновников.

По воспоминаниям дочери Калинина — Юлии, он даже в Кремле, где проживали вожди, пытался создать коммуну. Хотя весь мир уже знал о провальном американском опыте организации коммун еще в первой половине XIX века — невежественные экспериментаторы всегда убеждались только на «живых» примерах, проводя опыты на населении.

Лишь через два года в докладе на IV съезде Советов СССР Михаил Калинин наконец-то отказался от идеи коммунизации быта на селе. Теперь он твердил, что «коллективное развитие крестьянских хозяйств должно идти в области производства, а не коммунизации быта и жизни». Но поскольку вся верхушка СССР так же чрезмерно увлекалась подобными заскоками, эти шалости сошли и Калинину.

Смиренный «президент»

Калинин был единственным представителем трудового народа (из крестьян, рабочий завода, не эмигрант) в «рабочекрестьянском» руководстве страны. Увы, он очень рано покинул тверскую деревню Верхняя Троица, так и не познав крестьянского труда. Да и пролетарских навыков приобрести толком не успел: все по тюрьмам да по ссылкам. Впрочем, некоторое время работал токарем Путиловского завода и завода «Старый Арсенал». Часть последнего предприятия, между прочим, в 1942 году стала основой Барнаульского станкостроительного завода.

Председатель ВЦИКа был не из борцов, а из тех, кто преклоняет голову перед сильным. Еще при жизни вождя революции на многолюдном митинге железнодорожников Михаил Иванович заявил, что «Ленин ни разу не ошибался, и лучше будет, если мы пойдем за ним и на этот раз».

Именно так он относился и к Сталину. Еще в 1919 году написал будущему диктатору: «Силу уважают… умные люди». Одним из первых Калинин начал славословить «вождя народов».

Екатерина Третья

В той ноябрьской поездке на Алтай «Всесоюзного старосту» сопровождала его жена Екатерина. Она показала неплохие административные и хозяйственные способности, распространяя литературу и агитируя за Советскую власть. Опыт агитатора и ткачихи (она работала в юности) вскоре ей пригодился. В 1922-м ее назначили заместителем директора московской ткацкой фабрики «Освобожденный труд». А спустя четыре года Екатерина Калинина вновь приедет на Алтай — в село Чемал. В отличие от мужа она — женщина решительная: оставив его и пятерых детей (из них двое — приемных), забралась в глухомань, подальше от кремлевских сплетен. В одном из писем мужу Екатерина так объяснила этот поступок: «Я там (в Кремле — А.М.) была не человек. Я была фальшивая фигура в том обществе, к которому я принадлежала из-за твоего положения…». Рассказ о ее деятельности в Чемале (ныне райцентр Республики Алтай) требует отдельного повествования, скажу только, что она прожила там с тремя перерывами около десяти лет. За этот период, будучи директором санатория ВЦИК, Екатерина Калинина построила Чемальскую ГЭС, которая действует поныне.

Уже поэтому неверно распространенное мнение, что жена Михаила Калинина сидела на Алтае в тюрьме. Нет, она сбежала сюда от сановного мужа. Кстати, есть неофициальные сведения, что он инкогнито приезжал к ней в Чемал весной 1934 года, после того как вручил Западно-Сибирскому краю орден Ленина. Спустя полгода его строптивая супруга наконец вернулась в дом — к мужу и детям. Но 25 октября 1938 года ее арестовали, а затем осудили на 15 лет лишения свободы. Тишайший Михаил Иванович, формально — первое лицо в государстве, даже не пикнул. Но в 1944 году, перед смертью Калинина, Сталин все же выпустил ее из лагеря, и муж скончался на ее руках.

Проспект имени Калинина

Если для людей старшего возраста имя Калинина ассоциируется с добродушным старичком, вершившим какие-то важные дела, то новому поколению оно почти ни о чем не говорит. Кое-что, правда, еще тускло напоминает об этом человеке. В крае носили или еще носят имя Калинина улицы и проспекты, предприятия, в том числе тракторный и камнерезный заводы, политехнический институт и немало колхозов-совхозов.

Так кто же он, Михаил Калинин? Всесильное «первое лицо государства»?! Или безропотный, смиренный исполнитель злой воли?! Либо руководитель, руки которого по локоть в крови — ведь именно он подписывал драконовские решения, такие, как «закон о колосках», истреблении кулачества и многие другие?!

Поскольку с утверждением, что Калинин был сильным руководителем, согласиться трудно, пожалуй, все же он останется в памяти образчиком того, что вершин власти может достичь и вполне заурядный человек.