Бывший депутат Алтайского Заксобрания, активистка КПРФ,
общественница, председатель АКОО «Доброе сердце» Татьяна Вольфсон
высказалась по поводу проблем выпускников детских домов и интернатов:
— В 50-х годах ХIХ века Герцен так характеризовал состояние русского общества: «Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода шкалой. Вопиющая несправедливость одной половины законов научила его ненавидеть другую; он подчинялся им как силе. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности. Русский, какого бы звания он ни был, обходит и нарушает закон всюду, где можно это сделать безнаказанно; и совершенно также поступает правительство». Написано как будто про наши дни.
Правовая информированность большинства населения края остается очень низкой, и в этом есть немалая заслуга органов власти, хотя они и имеют свои официальные сайты в Интернете и публикуют на них информацию о своей деятельности. Обеспечение доступа к государственным информационным ресурсам позволяет повысить уровень социальной защищенности граждан. Но пока, по данным Института развития свободы информации, органы исполнительной и законодательной власти освещают свою деятельность лишь на 23,5%, что, безусловно, нарушает основной принцип реализации права граждан на доступ к информации о деятельности государственных органов власти и органов местного самоуправления. Можно себе представить, что испытывает человек, которому вообще недоступна социальная информация. Например, лица без определенного места жительства.
В последнее время в Центр солидарности АКОО опекунов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, «Доброе сердце» довольно часто приходят бывшие дети-сироты, выпускники детских домов, которые совершенно не представляют с чего начинать борьбу за свое жилье и как исправить ситуацию, в которой находятся. Все они без документов, без прописки, без постоянной работы. Конечно, чтобы особо не задумываться над вопросом, почему бомжей в России не становиться меньше, очень легко их обвинять. Вот несколько примеров.
Молодой человек 25 лет, воспитывался в детском доме. После смерти матери за ним закрепили двухкомнатную квартиру в центре Барнаула. Но после выпуска подросток узнал, что в квартире прописана его сестра с мужем и двумя детьми. Как это произошло? Кто дал разрешение на прописку в этой квартире? На эти вопросы в суде дали ответ — ошиблись, мол. Правда, не уточнили за какие деньги. Решение суда — выписать мужа, а сироту прописать на 5 кв.метрах. Сестра, которая таковой себя не считает и судьбой брата не интересуется, ни его, ни судебных приставов на порог не пустила. Зато, якобы, купила ему дом в глухой деревне. Парень приехал туда и узнал, что прописаться там не сможет, т.к. дом не оформлен. После ночлега на вокзале пропал паспорт, и началось. Работодатели очень любят таких работников — платить не надо и никто не накажет. Вот и не платят. Постепенно в человеке нарастает ненависть ко всему на свете, он начинает пить и опускаться все ниже по социальной лестнице и, достигнув дна, гибнет.
Вопрос — зачем растить детей в детских домах, если они не способны социализироваться? Начать нормально жить, строить свою семью. И никто им в этом не помогает.
Особенно страшная картина с детьми из коррекционных интернатов. Раньше они могли переходить в интернаты для взрослых инвалидов и как-то существовать. Теперь же почти у всех перед выпуском из такого интерната снимают инвалидность. И они начинают гибнуть. Сбиваются в стаи, воруют, грабят, спиваются. Если не посадят в тюрьму, то все равно сгинут где-нибудь. А искать некому. На это и рассчитывает риелторы.
Один из обратившихся парней вообще попал историю под названием «Ночь за миллион». Жилье для сирот оформляют через частные риэлтерские конторы, поэтому они в курсе, что и кто получил. Одна из таких риелторш в процессе оформления влюбила в себя молодого человека. Учитывая, что у этих ребят тяга к любви и вниманию огромная, переспала с ним, а утром попросила переписать квартиру на нее. Мол, соединив свои квартиры, купят побольше и заживут. Парень поверил и потерял жилье, не получив за него ни копейки. И ведь живет эта мадам спокойно, в церковь ходит, свечки ставит.
Пропажа документов тоже поставлена на поток. Видимо, мошенникам очень нужны паспорта сирот. Начинают душевную беседу «за жизнь», потом поят какой-то дрянью и у бесчувственного человека забирают документы. А восстановить очень трудно, а, главное, долго. Да еще штраф нужно заплатить, а где взять деньги?
Нам приходиться помогать взрослым, молодым мужчинам и при этом постоянно задаваться вопросом — почему? Почему они не могут найти себе место в жизни? Почему они одиноки и так беззащитны? Даже если эти люди сами виноваты на 60−70%, то остальное зависит от государства. А оно у нас очень жестокое. Центр для реабилитации лиц без определенного места жительства в Барнауле всего на 70 мест, а нуждающихся в помощи в десятки раз больше.
И все же более всего стыдно и обидно за сирот. На что мы все надеемся? Что всех их посадят или они сами исчезнут? Некоторых посадят, некоторые сами сгинут, но перед этим обворуют, ограбят, изнасилуют и не будут испытывать ни малейшего угрызения совести. Как общество к ним, так и они к нам.
— В 50-х годах ХIХ века Герцен так характеризовал состояние русского общества: «Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода шкалой. Вопиющая несправедливость одной половины законов научила его ненавидеть другую; он подчинялся им как силе. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности. Русский, какого бы звания он ни был, обходит и нарушает закон всюду, где можно это сделать безнаказанно; и совершенно также поступает правительство». Написано как будто про наши дни.
Правовая информированность большинства населения края остается очень низкой, и в этом есть немалая заслуга органов власти, хотя они и имеют свои официальные сайты в Интернете и публикуют на них информацию о своей деятельности. Обеспечение доступа к государственным информационным ресурсам позволяет повысить уровень социальной защищенности граждан. Но пока, по данным Института развития свободы информации, органы исполнительной и законодательной власти освещают свою деятельность лишь на 23,5%, что, безусловно, нарушает основной принцип реализации права граждан на доступ к информации о деятельности государственных органов власти и органов местного самоуправления. Можно себе представить, что испытывает человек, которому вообще недоступна социальная информация. Например, лица без определенного места жительства.
В последнее время в Центр солидарности АКОО опекунов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, «Доброе сердце» довольно часто приходят бывшие дети-сироты, выпускники детских домов, которые совершенно не представляют с чего начинать борьбу за свое жилье и как исправить ситуацию, в которой находятся. Все они без документов, без прописки, без постоянной работы. Конечно, чтобы особо не задумываться над вопросом, почему бомжей в России не становиться меньше, очень легко их обвинять. Вот несколько примеров.
Молодой человек 25 лет, воспитывался в детском доме. После смерти матери за ним закрепили двухкомнатную квартиру в центре Барнаула. Но после выпуска подросток узнал, что в квартире прописана его сестра с мужем и двумя детьми. Как это произошло? Кто дал разрешение на прописку в этой квартире? На эти вопросы в суде дали ответ — ошиблись, мол. Правда, не уточнили за какие деньги. Решение суда — выписать мужа, а сироту прописать на 5 кв.метрах. Сестра, которая таковой себя не считает и судьбой брата не интересуется, ни его, ни судебных приставов на порог не пустила. Зато, якобы, купила ему дом в глухой деревне. Парень приехал туда и узнал, что прописаться там не сможет, т.к. дом не оформлен. После ночлега на вокзале пропал паспорт, и началось. Работодатели очень любят таких работников — платить не надо и никто не накажет. Вот и не платят. Постепенно в человеке нарастает ненависть ко всему на свете, он начинает пить и опускаться все ниже по социальной лестнице и, достигнув дна, гибнет.
Вопрос — зачем растить детей в детских домах, если они не способны социализироваться? Начать нормально жить, строить свою семью. И никто им в этом не помогает.
Особенно страшная картина с детьми из коррекционных интернатов. Раньше они могли переходить в интернаты для взрослых инвалидов и как-то существовать. Теперь же почти у всех перед выпуском из такого интерната снимают инвалидность. И они начинают гибнуть. Сбиваются в стаи, воруют, грабят, спиваются. Если не посадят в тюрьму, то все равно сгинут где-нибудь. А искать некому. На это и рассчитывает риелторы.
Один из обратившихся парней вообще попал историю под названием «Ночь за миллион». Жилье для сирот оформляют через частные риэлтерские конторы, поэтому они в курсе, что и кто получил. Одна из таких риелторш в процессе оформления влюбила в себя молодого человека. Учитывая, что у этих ребят тяга к любви и вниманию огромная, переспала с ним, а утром попросила переписать квартиру на нее. Мол, соединив свои квартиры, купят побольше и заживут. Парень поверил и потерял жилье, не получив за него ни копейки. И ведь живет эта мадам спокойно, в церковь ходит, свечки ставит.
Пропажа документов тоже поставлена на поток. Видимо, мошенникам очень нужны паспорта сирот. Начинают душевную беседу «за жизнь», потом поят какой-то дрянью и у бесчувственного человека забирают документы. А восстановить очень трудно, а, главное, долго. Да еще штраф нужно заплатить, а где взять деньги?
Нам приходиться помогать взрослым, молодым мужчинам и при этом постоянно задаваться вопросом — почему? Почему они не могут найти себе место в жизни? Почему они одиноки и так беззащитны? Даже если эти люди сами виноваты на 60−70%, то остальное зависит от государства. А оно у нас очень жестокое. Центр для реабилитации лиц без определенного места жительства в Барнауле всего на 70 мест, а нуждающихся в помощи в десятки раз больше.
И все же более всего стыдно и обидно за сирот. На что мы все надеемся? Что всех их посадят или они сами исчезнут? Некоторых посадят, некоторые сами сгинут, но перед этим обворуют, ограбят, изнасилуют и не будут испытывать ни малейшего угрызения совести. Как общество к ним, так и они к нам.
