Потомственный казак Сергей Яловцев о проекте закона о казачестве в Алтайском крае: нужно четко прописать статус общественных казачьих организаций и уравнять их в правах с реестровым казачеством.

На июньской сессии Алтайского краевого Заксобрания депутаты планируют принять в окончательном чтении законопроект, определяющий правовые, социальные, финансовые основы развития казачества на территории Алтайского края, и регулирующий отношения, связанные с привлечением казаков к несению госслужбы. Свои предложения по его доработке высказал потомственный казак, депутат Змеиногорского горсовета Сергей Яловцев:

— По моим данным, реальное положение реестровой численности Алтайского казачества на 80% не соответствует цифре, заявленной представителями реестрового казачества, — в большей степени это формально записанные фамилии. Кроме того, озвученная реестровая численность казаков в контексте принимаемого закона «О развитии казачества на территории Алтайского края» не даёт им морально-этического права представлять всё казачество Алтайского края как социально-исторический этнос.

Я считаю, что более точная цифра населения Алтайского края, ассоциирующего себя с казачеством, отражена в итогах переписи населения в 2010 году в графе «национальность». При этом стоит учитывать, что большая часть этих людей понимают, что современные исторические реалии условий жизни казаков изменились, и представлять казачество только как служилое сословие — это неверно.

Уникальный многовековой исторический опыт организации жизнедеятельности казачества как самобытного народа (система семейного и общественного воспитания, формы образования, военно-патриотической подготовки, социально-экономического и административного уклада жизни) может быть позитивно использован в современных формах и условиях развития российского общества и государства с учётом реализации задач их демократизации и формирования национальной идентичности.

Принимаемый законопроект должен точно отражать социальное положение членов и сословий казачьих обществ. Необходимо чётко определить понимание реестрового казачества как одной из категории казачьего населения, стремящегося исполнять обязанности по несению государственной и гражданской службы. Данный статус предполагает ношение казачьей воинской формы, одежды со знаками казачьего воинского различия и получение материального вознаграждения за службу.

Помимо этого существует еще и общественная деятельность казаков в рамках общественных казачьих организаций. Данная категория казачьего сословия в своей повседневной жизни решает задачи возрождения и сохранения этнического казачьего наследия (к этой категории принадлежу и я). Они формируют современные условия многогранной социально-экономической жизни казаков, в том числе и по поводу ношения в повседневной жизни национальной мужской казачьей формы (брюки с лампасом, сапоги, повседневные рубашка, китель, фуражка) или одежды без казачьих воинских знаков отличия. Общественные казачьи объединения на протяжении многих лет своей деятельности опираются в основном на духовные и идейные жизненные принципы и более успешно, продуктивно решают поставленные перед собой задачи. Они с пониманием и уважением относятся к планам и делам своих братьев-казаков, лишь бы они были направлены на благо людей и государства.

Нынешняя идеология так называемых функционеров из реестрового казачества, использующих яркую историко-патриотическую тему казачества, всеми методами направлена на реализацию их личных общественно-политических амбиций. Их задачи реализуются в том числе и в принятии законов, содержащих выгодное для них необъективное понимание историко-диалектической эволюции развития казачества как народа. Они стремятся всемерно насаждать форму подчиненности казаков зачастую нелегитимно избранным атаманам. При этом даже не удосуживаются соблюдать исторические традиции формирования и развития казачьих обществ. Таким образом, они постоянно вносят раскол и непонимание в казачью среду, не признают казаками тех, кто не написал письменного заявления о вступлении в реестровое казачество, не принял так называемую воинскую присягу и не исполняет приказы «сомнительных» атаманов (в том числе приказ «О вступлении в партию «Единая Россия»).

Принимаемый законопроект необходим для всего казачества как правовой акт, способствующий реализации процесса возрождения (реабилитации) народа, ранее незаслуженно репрессированного. Но закон должен быть демократичен и учитывать мнения широкого круга заинтересованных людей, опираться на исторические традиции самобытного социально-общественного явления — казачество, в том числе на условия его современной исторической адаптации. В противном случае основная масса казаков и заинтересованная общественность этот закон не примет, и будет он в большей степени напоминать ведомственный правовой акт, обеспечивающий интересы обособленной касты псевдопатриотов и демагогов, любыми путями стремящихся к власти — в народе таких называют ряженными. В таком случае данный закон не будет решать главной своей исторической цели — сохранения и развития казачества как единой социально-этнической общности людей.

В этой связи предлагают в законопроекте учесть следующие предложения:

1. Учитывая, что принимаемый закон имеет юридически рамочную форму, но содержит в своём названии общие принципы, считаю, что в законе «О развитии казачества на территории Алтайского края» необходимо прописать статус общественных казачьих организаций как равноправную составляющую часть казачьего общества, действующих наравне с реестровым казачеством;

2. В статью 5 принимаемого закона, в которой среди полномочий администрации края в сфере несения казаками государственной службы закреплено право устанавливать порядок ее финансирования, считаю целесообразным включить положение о создании Алтайского казачьего реестра, чтобы контролировать численность реестровых казаков на территории края, обязать их ежегодно проводить отчётные смотры-построения реестрового казачества.